Posts Tagged ‘цитата’

Книга года

В 2016 году я прочитала не так много книг как хотелось бы. Но есть та, что стала для меня любимой, хотя я её пока что не дочитала до конца. Растягиваю удовольствие. Читаю по чуть- чуть, подчёркиваю, раздумываю, возвращаюсь к прочитанному и при каждом удобном и неудобном случае рассказываю о ней. Поэтому и здесь не могу не поделиться.

Эта книга интересна прежде всего масштабом. Масштабом исследования, масшабом глубины анализа и проникновения в тему. Это всё то, что мне нужно было знать до того, как общаться с китайцами. Вернее я хотела бы это знать. А с другой стороны, возможно если бы не та поездка, то у меня и не возникло бы такого ощущения, что я ничего не понимаю. И такого острого интереса, граничащего с потребностью, - узнать, понять и простить. Всё то, что я когда либо знала и даже писала в этом блоге о китайцах касалось внешних форм. И то они мне казались удивительными, непривычными и необычными. И при этом очень обаятельными и привлекательными. Поездка в Гонконг и Китай показали мне, что при взаимодействии с Китаем внешних форм недостаточно, за ними скрывается нечто более ценное. И без понимания этой ценности общение будет носить весьма ограниченный характер. Не знаю чем меня это всё так привлекает. Да и можно ли обьяснить любовь? Да и надо ли?

По первым строкам чувствуется, что книга написана человеком, влюблённым в Китай. Причём не просто в видимый Китай, а в культуру, философию и глубину, которая выходит за рамки национальной принадлежности и является источником какой- то общечеловеческой мудрости. Человек влюблённый в мудрость и преданный ей - это всегда красиво. А когда за этим скрываются ещё и энциклопедические знания (не путать с википедией), добытые из первоисточников, - то это, конечно, вызывает и уважение, и интерес, и живой отклик.

Я купила эту книгу, чтобы хоть чуточку лучше понять китайцев и понять как с ними взаимодействовать. Я получила для себя гордо большее. Например, понимание, что хороший стратег - это тот, кто способен видеть реальность такой какая она есть. Без искажений, которые возникают от гордыни, трусости или корысти. И это та самая очевидная задача для работы над собой, которой видимо хватит на всю жизнь - приведение себя в состояния равновесия и смирения с миром.

Буквально несколько цитат: (далее...)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , , , , , ,
Posted in Основное No Comments »

Жизнь моя настолько прекр…

Жизнь моя настолько прекрасна и однообразна, что мне о ней нечего сказать) Я ее просто живу с удовольствием. А вот жизнь других людей, исполненная событий и переживаний, для меня очень интересна. Но совершенно непонятна. И обычно я не знаю, что сказать. А в моей однообразно-прекрасной жизни мне не хватает только экзотики и истории или хотя бы историй. Я-то читаю, конечно, книжки. И сочиняю истории сама, но не вижу смысла об этом говорить, к примеру, в жж, потому что у других людей другие заботы - до моих ли им выдумок? Да примерно так же, как и у меня с их жизнью: любопытно, очень любопытно, занятно, интересно. Но что сказать? :) Вот если бы кто что выдуманное рассказал, тогда - да, тогда - другое дело. А так у нас практически нет ничего общего. Вот у людей вокруг меня нет ничего общего с моими выдумками. Им вообще непонятно, как можно с удовольствием читать Томаса Мэлори. Кому в наше время нужен король Артур и прочие его сумасшедшие рыцари?

А он его Бах-трах!
А тот его Трах-бах!
И мечом по щиту! Ба-бах!
И щитом - шарабах!

Как у Шендеровича. :)
Вот. Так и живем.

http://tasha-nik.livejournal.com/214534.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , , ,
Posted in Основное No Comments »

Про военную авиацию

Про военную авиацию

http://olegivanov1966.livejournal.com/3687127.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , , , , ,
Posted in Основное No Comments »

Чем ты меньше, тем больше…

Чем ты меньше, тем больше становится Рождество. В доме, под елкой, Рождество непомерно велико. Это зеленые джунгли с красными яблоками и печальными прекрасными ангелами, которые кружатся вокруг самих себя на своих нитках, охраняя вход в первобытный лес. И первобытный лес тянется в бесконечность, отражаясь в стеклянных шариках. Благодаря ели Рождество — это абсолютная надежность.
Где-то там внизу мастерская — очень большая и очень холодная. Тепло только далеко-далеко впереди, у самой печки. Огонь и тени видны на полу и на ногах скульптур, которые походят на колонны.
Мастерская полна скульптур, полна больших белых женских фигур, которые издавна обитали там. Они стоят повсюду, движения их рук неопределенны и робки, смотрят они мимо тебя, и поэтому они так безразличны и грустны, но совсем на иной лад, нежели мои ангелы. У некоторых на голове — повязки, а у самой большой — веревка вокруг живота. Веревка мокрая, и когда проходишь мимо, она скользит по твоему лицу, словно крылья холодных белых птиц в темноте. Вечером — всегда темно!
Окно мастерской запрещено мыть раз и навсегда, потому что оно очень красиво освещено: там сто мелких стеколец, несколько более темных, чем остальные, а фонари за окном качаются и рисуют собственное окно на стене.
Там, в мастерской, висят крепкие полки, одна под другой, а на каждой полке — белые женщины, но они совсем маленькие. Они поворачиваются друг к другу и отворачиваются одна от другой, но движения их такие же нерешительные и застенчивые, как и у больших настоящих женщин. Со всех этих скульптур стирают пыль как раз перед самым Рождеством. Но прикасаться к ним имеет право только мама, а гранаты времен войны вообще вытирать нельзя.
Папины женские фигурки — священны. После того как их отливают из гипса, он не обращает на них ни малейшего внимания. Но для всех остальных — они священны.
Кроме фигурок женщин, окна и печки, все остальное — тени. У стен лежит угрожающая куча, которую исследовать нельзя, так как она представляет собой железные конструкции, ящики с глиной и гипсом, формы для отливки гипса, древесину, тряпки и поделочный лес, а под ними и за ними ползают таинственные существа с черными, как ночь, глазами.
Но посреди комнаты — пусто. Там стоит лишь единственный вращающийся шкив с женщиной, завернутой в мокрые тряпки, и она — самая святая из всех. Вращающийся шкив опирается на три ножки, отбрасывающие неподвижные тени на блестящие пятна цементного пола и на потолок, который так далек, что никто не может добраться туда, пока не привезут домой елку. У нас самая прекрасная и самая высокая елка в городе, и быть может, она стоит целого состояния, потому что должна доходить до потолка и быть густой и колючей. У всех других скульпторов елки маленькие и плохие, не говоря уж об из известных нам художниках, у которых, вероятно, вовсе никакой елки нет! Люди, живущие в обычных квартирах, ставят свою елку на стол со скатертью, бедные люди! Они покупают свою елку мимоходом.
Мы, стало быть папа и я, поднимаемся в шесть часов утра, так как елки нужно покупать в темноте. От Сорочьего мыса мы едем на другой конец города, где есть большая гавань, без которой и не представить покупку елки. Обычно мы выбираем елку несколько часов, не доверяя каждой ветке, которая может быть испорчена. В лесу всегда ужасно холодно. Однажды верхушка елки угодила папе прямо в глаз.
Утренний мрак полон черных мерзнущих фигур, которые ищут ель, а снег усеян иголками. Над всей гаванью и елочным торжищем царит атмосфера угрозы и очарования.
И вот мастерская превращается в первобытный лес, где можно прятаться и оказаться недостижимым глубоко-глубоко под елью. Под елями надо быть очень любезным. В мастерской есть также места, чтобы горевать или ненавидеть, например между дверями, куда бросают почту. На дверях тамбура красуются мелкие зеленые и красные стекольца, дверь узкая и торжественная, а тамбур полон одежды, лыж и ящиков для упаковки, как раз между дверями, где еле-еле находишь еще меньшее пространство, чтобы стоять там и ненавидеть.
Если станешь ненавидеть в большой комнате, тут же умрешь! Но если ты в тесноте, ненависть входит в тебя обратно и витает вокруг тебя, так что она никогда не достигает Бога.
С елями все совершенно иначе, в особенности если шары уже повешены. Они вбирают в себя любовь, и поэтому так ужасно опасно их потерять.
Как только ель попадает в мастерскую, все приобретает совершенно новое значение, заряд святости, что даже с искусством ничего общего не имеет.
Рождество начинается тогда всерьез. Мы с мамой ходили к ледяным горкам за русской церковью и наскребали там мох. Из глины мы воздвигали священный ландшафт с пустыней и Вифлеемом, каждый раз с новыми улицами и новыми домами; мы занимали все окно мастерской, мы выкладывали зеркальные озера, и разбрасывали по всей местности стада, и дарили им все новых и новых овец, а овцам — новые ноги, потому что старые растворялись в мшистой поверхности, и осторожно посыпали ее сверху песком, чтобы глину можно было использовать еще и потом. А когда мы вытаскивали ясли[26] с соломенной кровлей, привезенные из Парижа в одна тысяча девятьсот десятом году, папа бывал очень тронут, и Мария всегда сидела далеко впереди, а Иосиф держался возле коров, потому что его фигуру повредили, залив водой, а кроме того, он был меньше ростом.
Последним появился младенец Иисус, слепленный из воска, но с настоящими кудрявыми волосами, которые делали в Париже еще до того, как я родилась. После того, как его помещали в ясли, надо было долгое время хранить молчание.
Однажды Попполино, вырвавшись на волю, схватил младенца Иисуса. Забравшись на папину статую Свободы, он уселся на рукоятку меча и съел Иисуса.
Мы ничего не могли поделать и не смели смотреть друг на друга. Мама слепила из глины нового младенца Иисуса и разрисовала его. Нам показалось, что он стал слишком румяным и вышел слишком толстым в талии, но никто не произнес ни слова.
Рождество всегда бывает шуршащим. Оно шуршало каждый раз, шуршало таинственно, это шуршащая серебряная и золотая, да и шелковая бумага — пышное изобилие сверкающей бумаги, в которую заворачивали, и которой украшали, и в которую прятали все подарки. Это изобилие бумаги вселяло в тебя ощущение неудержимой расточительности.
Повсюду были звездочки и бантики, даже на блюде с брюквой и на дорогой покупной колбасе, которая еще осталась на столе, прежде чем мы принялись за настоящую ветчину.
Проснувшись ночью, можно было услышать надежное шуршание подарков, которые заворачивала в бумагу мама. Однажды ночью она разрисовывала печь, украсив снизу доверху каждую кафельную плитку маленькими голубыми ландшафтами и букетиками цветов.
Она разрисовала перцовые рождественские пряники в виде козликов и приделала ноги к булочкам-кошкам особой формы, которые в Швеции пекут специально ко дню Люсии[27], а в середину живота вставила им изюминку.
Когда они приехали сюда из Швеции, у них было по четыре ноги, но с каждым годом ног становилось все больше, пока кошки не оказались в окружении безумного и витиеватого орнамента.
Мама взвешивала на весах для писем конфеты и орехи, чтобы всем досталось точно поровну. Весь год пусть все идет, как получается, ни у кого нет времени делать все, как положено, но Рождество — пора абсолютной справедливости. Поэтому оно заставляет всех делать что следует, напрягая все свои силы!
В Швеции набивают колбасы, а свечи льют из воска, и много месяцев подряд носят маленькие корзинки беднякам, а мамы шьют по ночам подарки.
А когда наступает Сочельник, решительно все они становятся Люсиями[28].
В первый раз, когда папа увидел Люсию, он очень испугался, но, разглядев, что это была всего-навсего наша мама, засмеялся. А потом пожелал, чтобы она устраивала ему такое развлечение каждый Сочельник.
Я лежала на своих нарах и слышала, как Люсия поднимается по лесенке — ей это было нелегко! Зато красиво, словно на небесах! А она вдобавок слепила еще и марципанового поросенка — такого, какого пекут в Швеции в виде перцового пряника ко дню Люсии. Затем она снова немного спела и поднялась на папины нары. Поет мама только один раз в году, потому что у нее непорядок с голосовыми связками.
Вокруг наших нар, на балюстраде, стояло много сотен свечей в ожидании, что их зажгут прямо перед чтением Рождественского Евангелия. Тогда свечи странствуют, словно порхающие жемчужные нити, вдоль и поперек всей мастерской. Возможно, этих свечей даже целая тысяча. Когда свечи догорают, становится очень интересно, потому что оклеенные бумагой стены легко могут загореться.
Ближе к полудню папа обычно начинает волноваться, потому что очень серьезно относится к Рождеству и едва выдерживает все приготовления к нему. Его терпение кончается. Он поправляет каждую свечу и предупреждает нас об опасности пожара. Он выбегает на улицу и покупает Омелу белую[29] — очень маленький букетик, что красивее всяких роз и орхидей и должен висеть на потолке.
Папа все время спрашивает, можно ли быть уверенным, что все в порядке, и внезапно ему кажется, что Вифлеем скомпонован неправильно. Затем он принимает таблетку, чтобы успокоиться. Мама пишет стихи и снимает лак с золотых лент и бумаги, оставшихся с прошлого года.
Настают сумерки, и папа отправляется на кладбище с орешками, чтобы покормить белок и взглянуть на могилы. Он никогда особенно не интересовался лежавшими в них родственниками, да и он им не очень нравился, так как были они дальними и абсолютно буржуазными. Но когда папа снова возвращается домой, он печален и взволнован вдвойне, так как кладбище удивительно красиво со всеми своими горящими свечами. Как бы то ни было, белки закопали множество орехов у родственников, хоть это и запрещено.
И все-таки сама мысль об этом — утешительна. После обеда наступает длительный перерыв, чтобы уступить место Рождеству.
Мы лежали на наших нарах в темноте и слышали, как внизу у печки шуршит бумагой мама, а улица за окном стала совсем тихой.
Затем начинались длительные шествия, когда зажигалась одна свеча за другой, и папа бежал со своих нар вниз посмотреть, абсолютно ли вертикально держатся свечи на елке и как бы свеча за спиной Иосифа не сожгла соломенную крышу.
А потом настал час чтения рождественского Евангелия. Самый торжественный миг был, когда Мария сокрыла слова в сердце своем, и почти так же красиво, когда они снова отправились уже другим путем домой, в свою страну. Остальное было уже не так опасно.
Мы немного передохнули, а папа снова принял успокоительную таблетку, и теперь я, ликуя, ощутила, что Рождество принадлежит мне.
Я заползла в зеленый первобытный лес и вытащила свой пакет с подарками из-под ветвей, ощущение полноты любви и нежности было почти нестерпимым. Необычайная святость всех Марий, ангелов, мам, Люсий и скульптур — все вместе благословляло и прощало меня за весь год, даже этот тамбур, все на всей Земле прощали меня, только если были уверены в том, что все любили всех.
И как раз в эту минуту я уронила самый большой стеклянный шар на цементный пол, и он превратился в самые маленькие и самые грустные на свете осколки. Тишина, наступившая после этого, была неслыханной. На горлышке шара имелось небольшое колечко с двумя металлическими проволочками. И мама сказала:
— У этого шара всегда был неприятный цвет.
И вот наступила ночь, когда все свечи догорели, все пожары потушили, а все ленты и бумаги свернули до следующего Рождества.
Подарки я держала у себя в постели.
Иногда папины домашние туфли съезжали вниз в мастерскую, или он съедал немного селедки и принимал таблетку или пытался извлечь звуки из радио, которое сам смастерил. Мир и покой были в доме — абсолютно полный покой и мир.
Однажды что-то случилось с радио, и, прежде чем помехи появились вновь, оно сыграло целиком какую-то песню. Но даже помехи являют собой частицу какого-то чуда, они словно непонятные и одинокие сигналы отсюда — во Вселенную.
Папа долго сидел и ел селедку, пытаясь выискать настоящие мелодии. Когда же это не получалось, он снова поднимался на свои нары и шелестел газетами.
Мамины свечи давным-давно погасли, пахло хвоей и чуточку горелым, а вообще-то веяло благословенным блаженством.
Самое спокойное время наступает, когда Рождество подходит к концу. Тогда ты, получив за все прощение, снова можешь стать самим собой как обычно.
Мало-помалу мы убрали все святыни и сложили их в шкаф в тамбуре; еловые же ветки с маленькими, но бурными взрывами сгорели в печи. Но ствол ели сожгли мы только на следующее Рождество. Он простоял весь год рядом с ящиком гипса, напоминая нам о Рождестве и абсолютной надежности всего сущего.
Туве Янссон. Дочь скульптора

http://legkoe-pero.livejournal.com/1520473.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: ,
Posted in Основное No Comments »

Антон Ломаев: «Работаю над теми книгами, для которых есть место на полке»

Горжусь - этот прекрасный художник мой одноклассник.

https://artchive.ru/publications/2359~Anton_Lomaev_Rabotaju_nad_temi_knigami_dlja_kotorykh_est_mesto_na_polke

http://aisulu.livejournal.com/296530.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , , , , , , ,
Posted in Основное No Comments »

Ричард Бакстер о защите от искушений

Сердце, направленное в небо, будет самым прекрасным средством охраны от искушения грехом. Оно будет постоянно трудиться. Ибо когда мы пребываем в безделии, то сами побуждаем дьявола искушать нас, подобно тому, как беспечные люди провоцируют воров. Сердце, направленное в небеса, может отвечать на искушения, подобно Неемии, у которого не было времени, чтобы быть похотливым или беспечным, гордым или мирским. Если бы вы были заняты в порученных вам Богом делах, то не были бы так податливы соблазнам. Будет ли судья отвлекаться, когда он решает вопрос жизни и смерти, чтобы пойти и играть с детьми на улицах? Как же может называться христианином тот, кто не помышляет о вечном покое, но внимает заманчивым прелестям сатаны? Дети Царства никогда не должны иметь время для мелочей, особенно когда они занимаются делами Царства; и этот труд является одним из главных хранителей святых от искушений.

Ричард Бакстер, Вечный покой святых

http://toshaleb.livejournal.com/376329.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , , , ,
Posted in Основное No Comments »

Кто ест Улюкаева

В свете уголовного преследования Улюкаева вспоминаются слова классика:

- А крыша теперь у всех одна, только углы разные. Одни под силовыми чекистами, другие – под либеральными.
- А в чём между ними разница?
(далее...)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: ,
Posted in Основное No Comments »

Ричард Бакстер о высшем проявлении христианского характера

Сердце, направленное в небеса, - это высшее проявление христианского характера. Есть общее отличие христиан от этого мира, но самые зрелые из них имеют особые отличительные черты. Являясь наиболее благородными из всех Божьих творений, христиане сердцами своими направлены к небесам. Как высок и свят небесный дух, который приобретается через размышления о небесах! Он способен убедить даже пристрастного слушателя, что верующий пребывает с Господом и является последователем Его. Самые известные горы и деревья - это те, которые ближе всего к небесам и выше всего остального, так и самый благородный христианин. Если человек живет рядом с царем Персии или Турции, то он считается привилегированным по сравнению с соседями своими. Как тогда должны судить о человеке, который всякий день имеет возможность путешествовать на небо и пребывать в присутствии Царя царей, питая душу свою от древа жизни? С моей стороны, я бы считал такого человека самым благородным, богатым и сведущим в мире.

Ричард Бакстер, Вечный покой святых

http://toshaleb.livejournal.com/372719.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , , , ,
Posted in Основное No Comments »

Цитата

Бхагавад-гита. Глава 16. Божественная и демоническая природа
Благословенный Господь сказал:
16.1. Бесстрашие, чистота сердца, непоколебимость в познании и йоге, милосердие, самообладание, жертвенность, изучение Вед, аскетичность, искренность,
16.2. Непричинение насилия, правдивость, отсутствие гнева, самоотречение, умиротворенность, отсутствие коварства, сострадание ко всем существам, отсутствие алчности, мягкость, скромность, решимость,
16.3. Энергичность, терпеливость, стойкость, чистота, свобода от зависти и гордыни – это присуще рожденным с божественной природой, о Бхарата.
16.4. Лицемерие, высокомерие, тщеславие, гневливость, грубость – это присуще тем, кто рожден с демонической природой, о сын Притхи.

(далее...)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , , ,
Posted in Основное No Comments »

Восточная экзотика

Средняя Азия, хотя и стала с какого-то момента частью Российской империи, все же оставалась неким экзотическим местом, дальней колонией, как для Британии - Индия. Поездка туда воспринималась как путешествие в иной неведомый мир.

Посмотрите, например, как пишет о своем посещении Самарканда Лиля Брик - несмотря на всю иронию по поводу полицейской заботы о приличиях и прогрессивности введения публичных домов, нельзя не заметить упоения деталями - чужими, в своей, казалось бы, стране.

(далее...)

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags: , , , , , , , ,
Posted in Основное No Comments »