«Фатальное колесо», Виктор Сиголаев

Попаданец в семилетнего себя, и слёту начинает работать на КГБ - я аж вспотел:

«И в-третьих, очень меня ныне беспокоит, простите за интимную сферу, физиология воспроизводства рода человеческого. Энергии – хоть залейся. Жизненный тонус зашкаливает, а возможностей... хм... никаких.
Мои счастливо распахнутые от золотого детства глаза постоянно натыкаются на взрослых особей женского пола, которые раза в два выше и минимум раза в три старше малолетнего ценителя прекрасной половины. Не мешает даже заниженная в пространстве точка наблюдений. А иногда даже и... помогает.
Ну, и что дальше? В мозгах пожар, а... тела нету. Вернее, есть, но... как-то недостаточно. Маловато будет. Это все равно как выйти на охоту и пытаться застрелить медведя указательным пальчиком.
Пуф-ф!»

Н-да, симпатия к герою лично у меня после такого заявления резко съёжилась:

«Хотя... про Насреддина я стал читать во втором классе.
Вернее, стану.
Стану?
И тут неожиданно сделалось страшно. По-настоящему. До темноты в глазах. До колик в животе. Скрутило от невыносимой жути так, что я уселся прямо на пол, где стоял, обхватив голову руками.
Стану...
Чего я "стану"? Читать Соловьева, которого взахлеб перечитывал четыре десятка лет назад? Не стану. Неинтересно – в прошлом году пытался почитать. Скука.»

Да-да, все жители СССР только боялись - как иначе? Ну, кроме "людей с чистыми руками", конечно:

«А еще я чувствую ее страх.
Страх перед непонятным учеником, перед директором, перед милыми детишками, которые ей чертовски надоели за тридцать лет педагогической практики. Перед гороно, перед парткомом, профкомом, педсоветом, перед пьяным соседом, перед хулиганствующими подростками советских времен. Страх перед жизнью.
Мне становится ее немного жалко.
Когда мне было действительно семь лет, я всего этого не знал, не видел и не ощущал. Сейчас эта женщина передо мной – как открытая книга. Сейчас я – педагог, а она – испуганная и запутавшаяся ученица. Хочется ее подбодрить, но, боюсь, напугаю ее еще больше.»

Причём рядом - совсем о другом:

«Возможно, я ошибаюсь, но отсюда, с забытой временем кочки семидесятых застойных лет, у меня складывается впечатление, что ребятня начала двадцать первого века находится под чудовищным гнетом культа воинствующего эгоизма.
"Учись выживать, сынок".
"Ты должен уметь постоять за себя".
"Знай и помни о своих правах".
"Никто о тебе не позаботится, кроме тебя самого".
"Нет денег – нет счастья".
Сами себе не отдавая отчета, современные папы и мамы растят бойцов-одиночек, думающих в первую очередь о себе. Да что там далеко ходить! У меня ведь тоже сын, уже взрослый. И хоть, к его чести, ни разу в своем детстве он не закатывал истерик на тему "Хочу! Купи!", сам я, тем не менее, всегда учил его бороться с обстоятельствами и тянуть на себя по возможности, все, что тянется...
И вот теперь я вижу и вспоминаю, что здесь совершенно другие дети!
Здесь не говорят: "Мама, я хочу есть!" Здесь говорят: "У нас есть что покушать, мам?"
Здесь попрошаек, канючащих в магазине "Купи мне это!", мы, презрительно переглянувшись, вычеркиваем из круга своего общения.
Здесь за велосипед в подарок надо с полгода не косячить и хорошо учиться.
Здесь на дни рождения еще дарят книги. А именинники при этом не чувствуют себя обманутыми. И никогда не запоминают специально – кто что принес.
Здесь не встречают "по одежке". Всем наплевать, что у тебя дорогая обувь или импортный ранец. Хотя все же перешитая куртка студенческого стройотряда – это круто! Или туристическая штормовка. Или тельник...
Здесь часто дерутся до крови, но никогда не бьют девчонок! И даже не матерятся при них. Нет, ну конечно, можно дернуть за косичку свой объект симпатии, толкнуть, сделать подножку. Но всегда будь готов к тому, что за это тут же может прилететь со стороны. Заступиться за девчонку – не стыдно!»

О, ко мне в соседний двор тоже приезжали постоянно - мегаразвлечение! А вот драки происходили не так:

«Это кроме того, что каждое воскресенье к нам во двор приезжает передвижной кинотеатр – старый "газончик" с будкой, в которую загружены скамейки для зрителей и небольшой штопаный экран.
Вы, дети двухтысячных! Искушенные интернетом, мобилами и планшетами! Вы представить не можете, какое это счастье – сидеть всем двором на занозистых лавках в ароматной темноте и смотреть "Гусарскую балладу" на изношенной и потрескавшейся кинопленке. А в летнем кинотеатре я узнал, кто такой Фантомас. Поход туда в то далекое время был для меня как посещение Большого театра для меня нынешнего. По крайне мере, по эмоциональному эффекту.
С заднего торца летнего кинотеатра на пустыре мы дрались с мальчишками из соседнего двора. Вернее, дрались пацаны постарше, а мы, мелкота, швыряли в противника камнями. Доставалось и своим, и чужим.
Что интересно, дрались всегда по субботам. Начинали собираться где-то после шести, переругивались, распаляя боевой дух. Понемногу легкая пехота в лице малолеток начинала пошвыривать голыши, и когда пара-тройка зарядов попадала в цель, шли уже стенка на стенку. С визгом, азартом, соблюдая своеобразный боевой порядок и неписаные правила – ножей и железа не брать, лежачего не бить, после первой крови в сторону.
И взрослые как-то ровно относились к этому варварству. Замажут зеленкой потрепанных драчунов – и в воскресенье на море: зализывать раны в здоровой соленой водичке. Пляж – это "демилитаризованная зона", где бойцы оттуда и отсюда дружно "вспоминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они"...»

Сюжет лих до безобразия, но, возможно это по первости - во всяком случае, я на продолжение взгляну, хотя и настороженно...

http://falcrum.livejournal.com/2123937.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Tags:
Add a Comment Trackback

Add a Comment